Почему Гессе? На этот вопрос отвечают слова самого Гессе, посвящённые немецкому романтику Новалису, жившему за сто лет до него: «… этот подлинный провидец и сердцевед, на целое столетие опередив свое время, как в пророческом сне творил идеал немецкой культуры духа … В нем к нам обращается голос той овеянной легендами Германии самоуглубленной духовности, которую сегодня многие отрицают, ибо уже не она господствует на поверхности немецкой жизни …» (Герман Гессе. Новалис. 1919 г, перевод С. Аверинцева)

Собрание сочинений Гессе издательства Suhrkamp включает 20 томов, из которых Х том (625 страниц) представляет полное его поэтическое наследие. Искренний интерес друзей и их участие в проекте принесли мне возможность прикоснуться к первым прижизненным изданиям стихов Гессе начала прошлого века, погрузиться в «расшифровку» старонемецкого печатного шрифта рубежа XIX и XX веков или ощутить шероховатость пожелтевших страниц крохотного, истертого временем, частного издания 39-го года.

Представленные к публикации переводы и парафразы (переложения, в данном сборнике рифмованные) сопровождают весь жизненный путь Гессе от конца XIX до второй половины XX века. Романтика любви, разочарования, депрессия, ирония и надежда отражены в лаконичных, простых и искренних строчках. Две мировые войны, боль души и боль мира, отчаяние в Боге и поиск Бога, старение и мудрость старости, смерть человека и вечность жизни – знакомые любому тайны и откровения переносятся в современность специфическими методами другого (русского) языка.

Ausklang

1901

Wolkenflug und herber Wind
Kühlt mich, der ich krank gewesen.
Träumend wie ein stilles Kind
Ruh ich aus und bin genesen.

Nur ein Klang in tiefer Brust
Ist von meinem armen Lieben,
Dämpfend alle laute Lust,
Leis und trauernd überblieben.

Diesem namenlosen Klang,
Während Wind und Tannen rauschen,
Kann ich Stunden, Tage lang
Schweigend hingegeben lauschen.

Отзвук

1901

Облака и горький ветер
Мне заменят докторов.
Я усну и, как все дети,
Отдохну – и вновь здоров.

Колокольчиком в груди
Мой любимый остается.
Все желанья упредив,
Тихой грустью отзовется.

Этот безымянный звон,
Когда ветер клонит ели,
Мне доносится сквозь сон
Через долгие недели.

An einem Grabe

1941

Er sehnte sich nach Ruhe, Stille, Nacht,
Wir wissen nur, daß er ein Leid verbarg
Und müde war. Wir haben ihn im Sarg
Gebettet und zum stillsten Ort gebracht.

Ihn birgt und schützt die tiefe Grube nun
Vor Welt und Zeit. Da soll der Müde Mann
Sein Weh vergessen und in Frieden ruhn.
Wohl ihm, der dieser bittern Zeit entrann!

Uns andern bleibt vor Lärm und Krieg der Welt
Von ihrer Todesangst und blutigen Not
Noch unser Teil, und Leid ist unser Brot,
Bis auch für uns der bange Traum zerschellt.

Dann wird, so glauben wir, das Gleichgewicht,
Der Wert und Sinn der Welt uns wieder tagen,
Es wird des Menschen Bildnis wieder licht.
Und wird des Vaters ewige Züge tragen.

У могилы

1941

Искал покоя, ночи, тишины.
Мы знаем, он страдание скрывал.
Устал. Ему прощальные слова
Мы скажем там, где звуки не слышны.

Теперь хранит могилы глубина
От суетности дней и перемен.
Мир и покой. Ты светел и смирен,
Остались нам плохие времена.

Измучен шумом и войной наш мир,
Смертельным страхом скована земля.
Покуда не затянута петля,
В нужде и горе правим мы наш пир.

Но верим, что небесные весы
Найдут баланс и смысл бытия
И лик Отца из темной полосы
Вернется в мир, где есть и ты, и я.